Ну ка тучка не ленись вместе с нами покружись ноты

Городские цветы, городские цветы, Вот опять я кричу вам сквозь рокот и дым: Городские цветы, городские цветы, Навсегда завладели вы сердцем моим! Ай, лады, лады, Не боимся мы воды, Чисто умываемся, Маме улыбаемся. Вода текучая, Дитя растучее, С гуся вода С дитя худоба. Вода книзу, А дитя кверху. Постойте. Погодите. Не рвите сердце. Я люблю, конечно, Кувшинку, ландыш, синенький подснежник, И клеверную розовую шапку, И розовую 676 раковую шейку 687 , И розу, и купальницу. Конечно Но чем-то Мне одуванчик ближе всех цветов. Маргаритки в саду расцвели. Очень низко – у самой земли. Будто бросили коврик у ног. Но ступить на него я не смог. *** Нежной лилии великолепный стан Я готов обнять, и губы ей наполнить… В голове моей – любви дурман, О тебе могу я только помнить. Они плавно парили между деревьями, думая о своем сне, и вдруг увидели Хемуля. Он брел по лесу, заложив руки за спину и уставившись носом в землю. Муми-тролль и фрекен Снорк спланировали вниз, пристроились у него по бокам и разом крикнули: Гули-гули, (хлопаем ладошками) Гули-гоп, (хлопаем по коленкам) Сели Гришеньке (Машеньке, другое имя) На лоб!  (обеими ладошками касаемся лба) Солнце только что поднялось над верхушками деревьев и светило им прямо в лицо. А они жмурились от его лучей, болтали ногами над бегущей сверкающей водой, и на сердце у них было привольно и беззаботно. Но Снорк ловко вильнул в сторону и коварно напал на него снизу. Тучка Снусмумрика накренилась, и он воткнулся головой в цветочную клумбу, да так, что шляпа налезла ему на нос. Муми-тролль поднял голову и прислушался. Где-то далеко-далеко Снусмумрик играл на губной гармошке, играл свою самую веселую песенку: «Эй, зверятки, завяжите бантиком хвосты».